Остекление

 Своими руками

 Алюминиевый

 Балкон

 Батареи

 Веранда

  • Остекление
  • Своими руками
  • Алюминиевым
  • Балкон
  • Батареи
  • Веранда
  • Виниловые обои
  • Как выбрать
  • Видео
  • Новости
  •  Виниловые обои

     Как выбрать

    Как подключить светильник видео
    Интернет магазин mebliko предлагает вам широкий ассортимент мебели под заказ, в частности шкафов купе. В каждом доме шкаф купе - это основной элемент мебели, предмет всеобщего внимания . Все ваши пожелания

    Заказать балкон с выносом
    Увеличение площади балконной плиты, это и есть расширение по плите. Увеличение производится — путем наваривания металлического каркаса на уровне плиты, но отстоящего от нее на некотором расстоянии.

    Печка мангал своими руками
    Стационарный мангал из кирпича на улице – мечта каждого дачника. Выстроить самую надежную и крепкую конструкцию своими руками не составит особенных усилий, а веселить он будет ни один год. Пошаговая аннотация

    Алюминиевые витражи вес
    Фасад любого здания – это его лицо. Вот почему так важно, чтобы он выглядел презентабельно. А для этого надо приложить немало усилий. Внешнему облику здания, его конструкции, люди всегда уделяли много

    Светодиодные полосы на алюминиевой основе
    10-ки лет везде в публичных местах с потолков нам светят растровые осветительные приборы, часто подмигивая люминесцентными лампами и гудя дросселями. Сейчас светодиодная подмена лампам дневного света

    Двери своими руками видео
    Всегда мечтала о том, чтобы принимать душ стоя, но наличие колонки над ванной мне мешало. Поэтому когда мы стали делать ремонт, я сразу настояла на покупке душевой кабины. Тем более, что я уже заранее

    Химический насос
    Много секционный насос перемещает жидкость последовательно из одной ступени в другую, и только после этого вода или суспензия поступает в отводящий патрубок. Вал, отвечающий за вращение рабочих элементов,

    Профессиональные услуги по СЕО-оптимизации
    Сегодня, так или иначе, каждый из нас вынужден каждый день ходить в магазин и покупать необходимые для проживания вещи. Будь то продукты, одежда или прочие товары. Однако с бешеным ростом темпа жизни,

    Moneyveo взять деньги в долг
    Вот Вам всем вопрос на засыпку: давать ли деньги в долг. Любой из Вас в своей жизни был и кредитором и заемщиком, и небольшой опыт в данном вопросе уже есть. Однако не у всех он положительный. Вопрос

    Материалы для изготовления мебели
    Выполняя монтаж вашей кухни после установки столешницы обязательно на ее задней стенки устанавливается плинтус, выполняющий роль не только декора но и препятствующий попаданию влаги на стенки кухонной

    г.Харьков, Sun City  Premium 057 755 46 88, 057 755 54 80

        050 302 16 22, 093 014 32 72

    200 метров над катастрофой

    Опубликовано: 12.10.2018

    видео 200 метров над катастрофой

    О Ту-154М, сбитом ПВО Украины в 2001 м году

    26 апреля 1986 года в СССР произошла одна из самых страшных техногенных катастроф в мировой истории — авария на Чернобыльской АЭС. Однако в этот день мир о ней ничего не знал. Не знали о взрыве в реакторе даже те, кого бросили на ликвидацию катастрофы. Летчики Московского авиационного центра Александр Петров и Сергей Жарков, одними из первых прибывшие к станции на вертолетах Ми-26, рассказали МОСЛЕНТЕ о том, как они засыпали реактор испанским свинцом, как зашкаливали рассчитанные на 500 рентген приборы, а также чего они боялись больше всего.



    Испытание неизвестностью

    Мы прибыли на аэродром и сразу объявили вылет. Через час мы уже были в воздухе. Куда летели, зачем летели — никто ничего не знал. Перед нами не было поставлено никакой задачи. Прилетели в Чернигов — там тоже никто ничего не знает, в Чернобыль — и там ничего не говорят. По пути мы немного прошли над станцией, бочком, и увидели развалины реактора, но как катастрофа это не выглядело.


    Катастрофа шаттла «Челленджер»1986 R.I.P. :(((

    Даже в тот момент мы не знали, что именно надо будет делать. Не знали этого и старшие офицеры. У меня и у других летчиков в документах написано «перегонка авиационной техники в город Чернигов».

    В Чернобыле мы приземлились в 18:00, вышли из вертолетов, походили, посмотрели, но никакой задачи так и не получили. Сели в вертолеты и улетели обратно, в Чернигов. На следующий день, 27 апреля, стало ясно, что надо будет заваливать реактор.


    Аудиозапись падения Боинга в Перми

    В 6 утра мы были в Чернобыле. До обеда ничего не происходило. К обеду привезли несколько заводских контейнеров под стружку, по конструкции они напоминали ковши экскаваторов, раскрывались, если потянуть за трос посередине. Появились песок, свинец. Причем свинец почему-то был испанский. Мы видели листы разной толщины: от свинцовой фольги до полутора миллиметров, также были свинцовые болванки нашего производства, очень много разной охотничьей дроби любых размеров — от самой мелкой до картечи и пуль.

    Начали грузить песок и свинец в контейнеры. Но в них входило тонны три, не больше. А что такое три тонны для Ми-26 с грузоподъемностью до 20 тонн? К ящикам цепляли еще один тросик, чтобы можно было их раскрывать. Прилетели к реактору, зависли над ним на высоте 200 метров, пытаемся открыть контейнер, но трос замотался и ни в какую. Там радиация зашкаливает, а мы висим минуту, две. В итоге, раза два или три слетали, все тросы лебедочные пооборвали и отказались от этого варианта.

    Придумали другой план. 28-го с утра привезли парашюты. Их крепили к внешней подвеске, внутрь грузили мешки с песком, дробь в мешочках, листы. Но в парашют много не положишь, только килограммов 15-20 свинца, иначе он порвется. Поэтому делали связки по пять-шесть парашютов, сколько успевали подготовить.

    В первые дни, конечно, работали не очень быстро, примерно один вылет в час или в два. Сперва делали все сами, подходили к реактору, зависали, целились, сбрасывали. Поэтому иногда промазывали. Потом дело пошло лучше, когда руководитель полетов сел на крыше гостиницы для корректировки, и когда он сам уже пристрелялся. Получалось так: все вертолеты идут на одинаковой высоте, на одинаковой скорости, а руководитель полетов командует сброс.

    Людей в округе не было. До середины дня, 27 апреля, еще было какое-то движение внизу, но потом эвакуация закончилась, и стало ни души. 28-29 стали прибывать военные, в воздухе также наращивалась группировка. На следующий день вертолетов стало так много, что вклиниться было сложно.

    1 мая счет сброшенного на реактор свинца шел на сотни тонн, говорили наземники. К этому дню на высоте 200 метров над реактором радиация уже не зашкаливала, приборы показывали не больше 300 рентген. То есть удалось сбить ее в три-четыре раза, как мы полагали.

    30-го числа я отлетал крайний день. В документах записали, что я получил 23,85 рентген. Сказали, больше 25 нельзя писать. До 9 мая мы просидели в Чернигове, никто не знал, что с нами делать. В День Победы нас отвезли домой, в Торжок, а 15 мая, в мой день рождения, отправили в госпиталь.

    Столб радиации

    Не в прямом смысле «тушить», потому что никакого огня, конечно же, не было. Хотя какой-то дымок из черного провала все еще шел.

    К этому времени на месте было уже больше порядка. Мы производили сбросы по более или менее отработанной схеме. За раз бросали на реактор 7-8 тонн свинца, в основном — свинцовых болванок, которые наш экипаж крепил к парашютным стропам.

    Работали мы по целому дню. Подцепили — сбросили, подцепили — сбросили, заправились — и опять. После работы, вечером, мы улетали на площадку в Малейках (аэродром под Черниговом, — ред.), там солдаты дезактивировали вертолет, а экипажи шли в душ, и нам полностью меняли одежду. После дезактивации возвращались в Чернигов на ночевку.

    Приборы реагировали на радиацию даже на земле, но самое сильное излучение поднималось столбом вверх над разрушенным реактором. Также очень сильно фонила полоса от стены реактора, рухнувшей в сторону Припяти.

    Тем более, на тот момент у нас уже были персональные дозиметры, которые записывали до 50 рентген. Бывало, что экипажи попадали под вспышки радиации, и «карандаши» — так их называли — показывали максимум. Но это, конечно, никто не записывал. Обычно персональные дозиметры показывали 18-20 рентген, а нам писали 7-8. Мы спрашивали почему, а нам отвечали: «Неофициальное указание — чтобы вы не набрали больше 25 рентген».

    Логика простая — если летчики набрали за один день 50 рентген, то их уже надо было отправлять домой, а экипажи должны были работать хотя бы недели две. На самом деле, конечно, мы нахватали больше — 60-70. Но работать действительно было надо. В крайний день, 9 мая, наш экипаж на вертолете Ми-8 летал на замер температуры: опускали термопару на 200-метровом тросе прямо в реактор.

    12-го нас забрали в Торжок и оттуда отправили в Центральный Научно-исследовательский авиационный госпиталь на обследование. Там я провел 21 день. Повышенный уровень радиации был в щитовидной железе.

    Пока лежали в госпитале, нас тщательно изучали. Брали всякие анализы, даже слюну. Кто там работал, шутили — вы знаете, сколько докторских диссертаций по вам напишут? Говорить о катастрофе с другими пациентами никто не запрещал. А никто об этом и не спрашивал. Все знали о катастрофе из газет, и этой информации было достаточно.

    У нас, кто летал в самые первые дни и недели, даже не было справок, что мы работали в 30-километровой зоне. Мы потом их восстанавливали через суд, это было на рубеже 1999-2000 годов. Согласно приказам мы просто перегоняли авиационную технику в Чернигов. Приходилось приводить свидетелей — других летчиков. В итоге почти вся наша эскадрилья прошла через суд.

    Потом возвращались в Чернобыль только один раз. Мы перевозили туда вертолетные двигатели, которые так и не смогли отмыть от радиации. Выгрузили их в том месте, которое сейчас называют могильником техники. Александр отгонял туда свой Ми-26. Это был почти новый вертолет, третий, выпущенный серийно, налетал всего 200 часов. На нем заменили двигатели, редуктор, втулки, но как поменяли — так сразу новые агрегаты набрали радиацию с фюзеляжа. Три года отмывали, специальная комиссия испробовала на нем все существующие средства, пока в 1988 году не смирились.

    Самое страшное – оказаться на земле

    Анализируя те события, летчики приходят к выводу, что случись Чернобыльская катастрофа в 1990-х, ее последствия были бы гораздо страшнее. Тогда же, в 1986 году, все еще шла холодная война, мир ожидал чего-то подобного. Однако ожидать — не значит быть готовым.

    «Никто к масштабам такой катастрофы не был готов. Хорошо, что на тот момент еще был старый Советский Союз, где имелись в достаточном количестве химвойска, саперные войска. Если бы катастрофа случилась в 90-х, когда армию всю разогнали, я не знаю, что бы было», — говорит Петров.

    Наконец, летчики говорят, чего в тот момент боялись больше всего. Это была радиация, но не сама по себе, и даже не то, какое влияние она могла оказать на здоровье. Боялись, что после работы над реактором их отправят на землю.

    «Другого было не надо, только продолжать летать. На какие-то денежные выплаты мы не рассчитывали. Командировочные были 1 рубль 10 копеек», — вспоминает летчик.

    Поэтому, добавляет Жарков, они и рады были, что им записывали 5 рентген вместо 20. Но опасения были напрасными: ни один из знакомых летчиков, участвовавших в ликвидации катастрофы, не был списан по здоровью из-за радиации.

    Потом, после Чернобыля, были еще многочисленные боевые вылеты, работа в гражданской авиации, Север, Афганистан, Африка. Жарков покинул армию в 1999 году, Петров — двумя годами позже. До этого он принял участие в установке рекорда Гиннесса по парашютному спорту, когда с четырех Ми-26 на высоте 6,5 километров прыгали по 80 человек. Это было в 1994 году и, по признанию самого летчика, оказалось пострашнее Чернобыля.

    Сейчас они оба работают в Московском авиационном центре городского департамента ГО и ЧС. Жарков тушил лесные пожары 2010 года, тушил комплекс Москва-Сити в 2012 году. Оба летчика продолжают летать на Ми-26, продолжают ликвидировать катастрофы, рисковать, спасая других.

     Вернуться на главную

    rss